Введение

Формы политической активности, возникающие на религиозной основе, сегодня находятся в центре общественного внимания не только в России, но и в мире. При этом многие экспертные оценки данного феномена носят эмоциональный оттенок, что значительно препятствует осознанию реального положения дел.

Влияние религиозных представлений на политическое поведение людей в современных обществах остается достаточно существенным в силу его глубокой укорененности в «коллективном бессознательном». Особую роль в этом процессе играет взаимосвязь религиозной и этнической самоидентификации. Религиозное мировоззрение гораздо древнее представлений о национальной уникальности. Простейшие формы религиозных верований существовали уже около 40 тыс. лет назад. Даже у самых примитивных племен этнографы обнаруживают зачатки религиозных верований и культовой практики. При этом становление этнического самосознания исторически происходило через посредничество религии. Сначала ключевым фактором этнической принадлежности выступало кровное родство (племя), потом определяющим стал религиозный фактор (народность), потом экономический (нация). Вследствие данных обстоятельств значение религиозного фактора в политических процессах ни в коем случае нельзя преуменьшать. На наш взгляд, для Российской Федерации сегодня особенно актуальны разработки в области оценки характера политического участия исламских объединений, организаций и групп: по сведениям Совета муфтиев России в различных регионах РФ сегодня проживает около 20 млн. мусульман (по данным Всероссийской переписи населения 2002 года – 14,5 млн.). Если допустить, что первая цифра верна, то следует признать, что так называемые «этнические мусульмане» составляют примерно 14% населения страны.

Безусловно, было бы неверным утверждать, что все представители народов, традиционно исповедующих ислам, одинаково активно участвуют в религиозной жизни, однако процент верующих в их среде традиционно выше, чем в целом по стране. В связи с этим немаловажным обстоятельством является то, что по прогнозам демографов в первой четверти XXI века национальный и конфессиональный баланс в России будет существенно меняться вследствие дальнейшего сокращения русского населения и увеличения числа представителей народов Северного Кавказа и мигрантов из «мусульманских» республик бывшего СССР.

Еще одним фактором, делающим исламские общины оптимальным объектом для анализа специфики политической активности религиозных объединений является то, что ислам является второй по численности «традиционной» конфессией России, однако не обладает преимуществами статуса «конфессии большинства». Поэтому на примере деятельности мусульманских объединений наиболее заметны основные тенденции и трудности, возникающие в процессе манифестации интересов религиозных объединений в нашей стране.

Автор отдает себе отчет в том, что тенденция к политизации религии существует во всем мире и обусловлена рядом объективных обстоятельств, непосредственно связанных с процессом глобализации. Очевидно, что эта тенденция по сути своей достаточно противоречива и на практике может привести как к усилению ценностной компоненты политической деятельности, так и к увеличению конфликтного потенциала религиозных общин, причем не только исламских. Поэтому в задачи политологического сообщества и органов государственной власти, безусловно, входит осуществление мониторинга процессов, происходящих в духовной сфере жизни общества, в частности, с позиций решения проблем обеспечения национальной безопасности.

Надо подчеркнуть, что основной задачей данной работы была выработка общей оценки характера политического участия мусульманских общин в современной России. Сплошное обследование всех исламских общин, функционирующих на территории Российской Федерации, во-первых, неосуществимо по техническим причинам, а, во-вторых, на мой взгляд, не дало бы существенных научных результатов. Тем более, что одна из основных задач нашего исследования заключалась в выработке единого подхода к изучению форм политической активности религиозных общин в целом, который на данный момент также не разработан в отечественной политической науке.

Во второй главе мы сфокусировали свое внимание на положении в регионах Центрального федерального округа, так как роль мусульманских общин в политических процессах, происходящих там, мало освещена в специальной литературе. Данный акцент связан с рядом обстоятельств, жизненно важных для дальнейшего развития нашей страны, в частности, с изменением этноконфессионального состава населения, о котором уже говорилось выше.

Практическая значимость результатов проведенного исследования, на наш взгляд, в первую очередь, заключается в выводах и рекомендациях, направленных на совершенствование деятельности органов государственной власти и управления. Они могут быть использованы при решении таких задач как:

• формирование государственных целевых программ федерального и регионального уровня;

• сбор и анализ информации о политической деятельности религиозных общин;

• выработка информационной политики в области этноконфессиональных отношений;

• организация взаимодействия органов власти и управления с лидерами религиозных общин;

• проведение мероприятий, направленных на повышение квалификации государственных служащих в области регулирования этноконфессиональных отношений.

Некоторые положения данной работы уже нашли свое прикладное применение в процессе разработки и реализации Подпрограммы № 9 «Содействие формированию атмосферы межконфессиональной солидарности» Среднесрочной городской целевой программы "Москва многонациональная: формирование гражданской солидарности, культуры мира и согласия (2005-2007 годы)". Потребность в исследованиях такого рода особенно высока, так как, оценивая степень разработанности заявленной темы в целом, нужно констатировать, что при достаточном количестве работ общетеоретического и исторического плана ощущается нехватка практикоориентированных работ в данной сфере.

Это заметно даже на уровне оценки характера употребления в научном языке термина «мусульманская община». В большинстве исследований он трактуется как совокупность всех мусульман, проживающих на определенной территории, хотя в современных условиях говорить о «единстве» всех верующих, принадлежащих к определенной конфессии, не представляется возможным даже в рамках одного региона. В связи с этим в нашей работе понятие «мусульманская община» используется для выделения автономных групп верующих: обоснование такой трактовки представлено в первой главе данной книги.

В результате анализа конфессионального пространства через общинный уровень в ходе настоящего исследования был выделен ряд особенностей политического участия мусульманских общин в современной России, на которых хотелось бы акцентировать особое внимание.

Во-первых, основное влияние «исламского фактора» на политическое поведение верующих происходит на социокультурном уровне (например, среди мусульман высок процент тех, кто поддерживает тезис о «сильном государстве», при этом конфессиональная принадлежность руководства страны имеет второстепенное значение).

Во-вторых, политическая и социальная активность российских мусульман достаточно высока, о чем свидетельствуют данные ряда социологических исследований, однако государственные целевые программы, основная цель которых – направить эту активность в созидательное русло, осуществляются недостаточно эффективно.

В-третьих, происламские политические объединения в современной России в ближайший исторический период имеют незначительный потенциал развития. Этот вывод подтвержден итогами голосования на выборах в Государственную Думу ФС РФ в 1995 и 1999 гг. При этом, уровень поддержки мусульманских общественных организаций в среде верующих достаточно высок, что создает потенциальную возможность для создания таких объединений в дальнейшем.

Эти выводы приводят к мысли о необходимости выработки системных комплексов мер, направленных на реализацию основных принципов государственной конфессиональной политики России, с целью укрепления позитивных форм социальной активности религиозных групп, которые имеют место на данный момент. Однако надо отметить, что российскими учеными и чиновниками пока не накоплен достаточный опыт работы с локальными объединениями, созданными по конфессиональному признаку, к которым относится и значительная часть исламских общин. В этом контексте изучение характера политического участия членов этих объединений приобретает особое значение для реализации эффективной государственной политики в области этноконфессиональных отношений.

В связи с этим закономерно встает вопрос о методах оценки конфликтного потенциала религиозных объединений, применение которых должно способствовать предупреждению противоречий и столкновений на конфессиональной почве. Хочу подчеркнуть, что употребление в работе словосочетания «конфликтный потенциал» ни в коем случае не носит оценочного характера. Я исхожу из убеждения, что конфликтный потенциал в той или иной мере присущ каждой организации или объединению, поэтому его оценка является одной из основ прогнозирования развития любой ситуации.

Необходимо отметить, что на данный момент системы мониторинга этноконфессиональной напряженности в стране не создано. К сожалению, сейчас исследования влияния данного фактора на процессы, происходящие в обществе, занимают в работе органов государственной власти и управления периферийное место. Однако не следует забывать, что дезинтеграционные процессы в СССР во второй половине 80-х гг. ХХ века во многом начинались с активизации националистических настроений и роста внимания общественности к религии. То, что в середине 90-гг. прошлого века националистические и сепаратистские настроения в среде большинства народов России относительно угасли, не гарантирует того, что они вновь не возникнут. И религия может сыграть не последнюю роль в их активизации. Эти обстоятельства делают изучение возможных проявлений политической активности приверженцев ислама и других конфессий особо актуальной научной задачей, нуждающейся в повышенном внимании исследователей.